ГлавнаяВ трагедии, которая пройдет перед вами, понятие «античные пираты» несколько отличается от общепринятого. Это не только греческие и римские эвпатриды удачи, но и египетские, финикийские, карфагенские. Эти люди не имели отечества, их объединяло нечто большее: общее дело. Это были братья по крови — не по той крови, что текла в жилах их предков, а по крови их жертв и еще по собственной, проли-ваемой в беспокойном настоящем ради неясного будущего. Они не могли воскликнуть подобно киплингов-скому Шер-Хану: «Мы одной крови — ты и я». Не могли не потому, что это было бы неправдой, а потому, что провозглашенное этими тиграми моря равенство — в опасности, в дележе добычи, в бою, в кутежах — напрочь исключало деление по какому-либо другому признаку. Язык и имена — вот то единственное, что напоминало им об их детстве, что связывало их с утерянной родиной. И когда мы говорим о пиратах Иллирии, Сицилии, Киликии, мы говорим не об их происхождении, а всего лишь о районе Средиземного моря, облюбованном ими для занятия своим ремеслом. Древние писатели и историки, всегда склонные к широким и поспешным обобщениям, переносили их дурную и грозную славу на всю нацию. Читатели Диодора Сицилийского, например, твердо знали, что все киликий-цы — разбойники. Страбон добавил к ним корикейцев и множество других народов.